Демоны и демоны. Часть 1
Посвящается
любимой Элечке
Дмитрию Суханову,
Прапорщику Булкину,
а также двум Борисам:
Акунину и Гребенщикову
Никита Коновалов.
ПРЕДИСЛОВИЕ. НЕМНОГО ОТКРОВЕНИЯ
По идее, детективный роман должен писаться примерно так. Автору приходит на ум очередная гениальная идея, как совершается преступление. Сначала он создаёт «скелет» - собственно преступление, алиби, придуманное преступником, завязка, кульминация и т.д. Затем скелет начинает обрастать мясом. Появляется сыщик, второстепенные персонажи, подозреваемые, мотив убийства. Наконец, роман получает кожу и прочие прелести организма: писатель вводит мелкие детали, дополняет психологические портреты героев и тому подобное. По крайней мере, так вижу себе написание детектива я.
Впрочем, мои произведения (коих пока было лишь два) не могут похвастаться такой продуманностью и неповторимостью. У этого есть как минимум две причины: отсутствие у меня таланта (по крайней мере, гениальностью Бориса Акунина я точно не обладаю) и лень. Детективы писались мной не с целью получить очередной гонорар и не предназначались для широкой аудитории. Поэтому для узкого круга можно писать и так, как пишу я. Например, в некоторых абзацах пропущена масса запятых. Меня чертовски отвлекают эти закорючки от процесса творчества. В общем, там и без лишних запятых всё понятно, и оборотов типа «казнить нельзя помиловать» вы не встретите.
Ещё одной отличительной особенностью моих детективов является линейность создания. Под линейностью я имею в виду, что я не действую по канонической схеме, описанной в начале предисловия. Я пру как танк, напрямик. Начинаю с первой главы и заканчиваю последней. Новые факты привязываю к старым. Лишние старые приходится отрывать, изменять. Мои произведения как человеческая кожа. Появляются новые чешуйки, старые отмирают. Поэтому когда я сажусь писать детектив, я ещё не знаю, чем он закончится. Например, в «Убийстве в фёдрном стиле» изначально планировалось, что преступником окажется Прапорщик Булкин. Впрочем, я решил, что это будет слишком ожидаемая неожиданность, и изменил сюжет. Впоследствии один из моих друзей подтвердил мои мысли, что всё было сделано верно.
Вот и сейчас предисловие я пишу по прошествии девяти глав. Да, девять глав уже готово к изданию, а я всё ещё не знаю, кто окажется преступником в итоге. Надеюсь, не узнаете и вы.
Что порекомендовать? Да пожалуй, то же, что и в «Ошибке президента». Не задавайте вопросов типа «откуда взялся погибший Прапорщик Булкин», «почему он опять не президент», «какой год описан в романе». Ничего общего с моими предыдущими работами, кроме персонажей, этот детектив не имеет. Отдельная история со своими героями и злодеями, гениями и негодяями.
В этом детективе будет немало отступлений и интересных загадок. Одним из типов таких загадок являются анаграммы знаменитых произведений, которые будут встречаться в романе неоднократно. Если вам интересно, попробуйте расшифровать их все.
Да, и ещё. Настоятельно рекомендую перед прочтением данного детектива познакомиться с романами Дэна Брауна «Ангелы и демоны» и «Код да Винчи». Пожалуй, всё. Нажимайте PgDown и перемещайтесь в особенный мир Прапорщика Булкина.
ГЛАВА 1, РЕКОГНОСЦИРОВКА.
- Быстрей, Булкин! Какого чёрта ты медлишь!
Его жена махала рукой с уходящего лайнера. Булкин понимал, что ему придётся прыгать с пристани. Допрыгнуть он, конечно, не мог, но ноги уже несли его в сторону гудящего теплохода. Он совершил безумный прыжок и, разумеется, упал в ледяное море. Под водой звукопроводимость была лучше, и он чётко услышал треск вращающихся винтов, к которым его неумолимо несло. Треск стал нетерпимо громким и превратился в оглушительный звон. Прапорщик Булкин зажмурился, и тут же проснулся.
Вмиг все видения исчезли, но противный звон никуда не делся. Детектив лежал на кушетке своей однокомнатной квартирки, которую он называл «офисом холостяка». Звонил телефон. Булкин поднял взгляд на часы с кукушкой и выругался: «Какого чёрта?! Кому не спится в пять утра?!» Трубку решил не брать.
За годы работы частным детективом ему нередко приходилось выслушивать просьбы «приехать незамедлительно», поскольку дело «необычайной важности». На поверку эти «дела» в большинстве случаев были не более чем заявками об инопланетянах и полтергейсте от вконец свихнувшихся бабулек. Прапорщик уважал пожилых людей, которым пришлось в жизни очень нелегко, а на старости лет было просто скучно. Поначалу он обещал устроить засаду на вампира, вступить в контакт с пришельцами, но с годами стал от этого уставать. Да и дел в последнее время почти не стало. Все предпочитали менее компетентных, но зато бесплатных сотрудников МВД. Да и случаев запутанных становилось всё меньше. «Мельчают нынче жулики», - часто повторял детектив.
Подобное затишье в первую очередь ударило по карману сыщика. Деньги быстро иссякли, сначала пришлось продать автомобиль, затем переехать из трехкомнатного дворца в маленькую квартирку. Супруга, привыкшая к роскоши зажиточных лет, убежала с каким-то капитаном дальнего плавания два года назад. С тех пор Прапорщику нередко снились сны на морскую тематику, в которых обязательно присутствовала его бывшая жена.
Телефон зазвонил снова. Прапорщик сбросил и этот звонок, положив трубку рядом с аппаратом. Сон пропал совсем. «Ну и слава Богу. Опять корабельная чушь снилась», - проворчал детектив. Он вышел на балкон и вдохнул свежий воздух. Хотя свежим он был лишь относительно – квартирка была на Маросейке, в центре Москвы. Досталась она ему в наследство от деда. Дед его, Николай Митрофанович, был родственником легендарного сыщика Эраста Петровича Фандорина.
Булкин считал, что это родство и заставило его, бывшего военного, в один прекрасный день стать частным детективом. «Деда Коля» (так Булкин называл своего дедушку) любил в детстве задавать своему внуку непростые задачки, разгадав которые маленький Прапорщик всегда получал награду. Да и редкое имя «Прапорщик» Булкин получил с подачи своего необычного деда.
Родители упорно ждали девочку Машу Адольфовну. Когда родился мальчик, помимо таких проблем как заранее купленные куклы, встал вопрос, как его назвать. Николай Митрофанович настаивал, чтобы назвали его Эрастом, но родители благоразумно отказались. «Да я лучше его Прапорщик назову, чем Эрастом или Тарасом!», - в сердцах воскликнул отец. Почему у него вырвалось именно «Прапорщик» никто не знал, но новое имя всем понравилось. Так и появился на свет легендарный (а тогда ещё вполне обыкновенный) Прапорщик Булкин.
Телефон зазвонил в третий раз. Булкин ошарашенно уставился на аппарат со снятой трубкой, который уж никак не мог звонить. И тут он понял. Звонил старый, покрытый пылью телефон, стоявший рядом. Сердце Булкина застучало. Его «секретный номер» не знали даже многие близкие друзья. А те, кто знал, никогда на него не звонили. Прапорщик снял трубку. Раньше из этой трубки звучали только дела чрезвычайной секретности и важности. Так было и сейчас.
ГЛАВА 2, СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
- Булкин? – раздался из трубки голос, показавшийся Прапорщику знакомым.
- Да, это я, - неуверенно пробормотал детектив.
- Вы меня не узнали? Это Стаканов, майор ФСБ.
Тут Прапорщик вспомнил. С Алексеем Стакановым он нередко сталкивался в пору активной детективной деятельности. Чаще они были соперниками, поскольку одному нужна была отчётность, другому – клиентский гонорар. Однако годы занятия общим делом сблизили конкурентов. Они даже подкалывали друг друга. Стаканов прозвал Булкина Эркюлем Пуаро, хоть тот был совершенно не похож на своего знаменитого коллегу. В отличие от маленького бельгийца, Прапорщик был двух метров ростом, блондин, а растительность на лице не признавал вовсе. Детектив в долгу не оставался и называл служителя правопорядка Джэппом, глуповатым инспектором из тех же детективов Агаты Кристи.
- Ну, как, Пуаро, не зачахли мозги-то? – раздалось из трубки.
- Нет, господин Джэпп. Я ж не в Органах служу, - съязвил Прапорщик в свою очередь.
- Ладно, хорош огрызаться. К тебе дело есть. Очень важное.
- Знаешь, я это понял. Так что случилось-то?
- Не по телефону. Быстро езжай в музей Маяковского. Там на входе скажешь, что ко мне, - скороговоркой произнёс Стаканов и отключился.
Булкин надел брюки, пиджак с множеством медалей, фуражку и неизменный красный галстук, который считался его талисманом, и Прапорщик никогда с ним не расставался. Доставая из серванта небольшой пистолет, Булкин ощутил знакомую дрожь, которую всегда испытывал, отправляясь на расследование. За годы простоя он уже начал подзабывать это ощущение, но сейчас дело наклёвывалось серьёзное, раз уж сам майор службы безопасности решил с ним связаться.
В пять утра метро ещё было закрыто, но оно и не было нужно. Музей Владимира Маяковского находился в нескольких кварталах ходу, на Лубянке. «Забавно, - подумал прапорщик. – А ведь и ФСБ там же находится. Интересно, Стаканову пришлось ехать из дома или же опять в кабинете ночевал?».
Прапорщик вышел на улицу, и предрассветный туман окончательно разбудил мозг гения частного сыска. «Интересно, а по какому делу меня вызвали? Да ещё в такое необычное место. Кража? К ней не стали бы подключать ФСБшников. Убийство? Но кого? Президента? Теракт? В музее?» Пока Булкин задавался этими непростыми вопросами, ноги уже сами донесли его к длинному зданию с бюстом великого классика на входе.
Милиционеры подозрительно посмотрели на одинокого прохожего, идущего в их сторону и даже потянулись к оружию. Но детектив издалека сказал: «Я по вызову. К Алексею Стаканову». Охранники тут же расступились, и Булкин вошёл в музей.
Ни он, ни представители закона не увидели человека, пристально следившего за ними из-за угла соседнего дома.
ГЛАВА 3, НОЧЬ В МУЗЕЕ
В небольшом помещении, в которое вошёл Булкин, никого не было. Впрочем, он не удивился, ведь это был не сам музей, а просто постройка, через которую можно было попасть во внутренний двор, а оттуда уже и непосредственно в музей. Булкин окинул взглядом закрытый магазин с книгами и пошёл дальше. Его всегда смущал этот киоск, в котором можно было найти пару учебников и какую-то литературу. Ведь буквально в двух шагах от него был крупнейший в стране книжный «Библио-Глобус».
Во внутреннем дворе тоже не было ничего интересного, кроме двух омоновцев с автоматами. Один из них подошёл к детективу и спросил:
- Булкин Прапорщик Адольфович?
- Так точно, - не без сарказма ответил на столь официальное обращение наш герой.
- Мне приказано Вас проводить к вышестоящему начальству, - охранник будто и не заметил иронии.
Булкин пожал плечами и пошёл вслед за суровым омоновцем, понимая, что дело становится всё серьёзней.
Прапорщик не раз посещал музей Маяковского и с удовольствием осмотрел бы полюбившиеся экспонаты вновь, но быстрый шаг сопровождающего не позволял даже оглядываться по сторонам. Наконец они поднялись на второй этаж, и детективу хватило одного взгляда, чтобы понять – всё же убийство. Несколько сотрудников милиции осматривали экспонаты, но явно не с эстетической, а с криминалистической точки зрения. Из-за одного из стендов виднелись по всей видимости ноги покойного, неподалёку стояло несколько людей, среди которых Булкин сразу узнал Алексея Стаканова и свою старую знакомую Ефросинью Склифосовскую. Впрочем, такая встреча Булкина не удивила. Он знал, что Фрося работает в больнице неподалёку. Видимо, сегодня была её ночная смена, вот она и приехала устанавливать факт смерти.
Алексей Стаканов сразу увидел Булкина и издалека махнул ему рукой, мол, иди сюда. Булкин подошёл ближе и мельком оглядел труп. Вернее, то, что смог оглядеть. Ноги были одеты в обычные кроссовки и джинсы. Вернее, как минимум до колена это были джинсы. Всё то, что выше, было покрыто ярко-синей тканью. Видимо, труп прикрыли от посторонних глаз. Хотя кто тут посторонний?
- Факты, - сухо сказал Булкин, едва подойдя к майору. Произнёс он так не из-за неприязни. Такая уж у него была манера общаться на профессиональные темы. Алексей это знал, потому не обиделся.
- Директор музея. Отравлен. Предположительно синильной кислотой. Сидел здесь, - Стаканов показал на небольшой столик и стул, стоявшие за стендом. Пил миндальный чай, поэтому вкус яда не почувствовал.
- Обнаружен?
- Уборщицей, полпятого утра.
- Время смерти?
- Примерно в одиннадцать вечера тринадцатого сентября, то есть вчерашнего дня, - ответила Ефросинья за майора. – Дверь открыта была, значит, он наверное сам впустил убийцу, а столик…
- Фрося, это уже не твоё дело, - прервал её размышления Стаканов. – Больше ничего. Уборщицу допрашивает следователь. Но там без вариантов. Бабушка божий одуванчик.
- Что пропало?
- Ничего не пропало, - сказал майор и отвёл глаза. Булкин знал, что это означает. Разговор не при свидетелях.
- Все свободны! – громко произнёс Прапорщик Булкин, адресуя это находившимся в зале. Сотрудники правоохранительных органов удивлённо посмотрели на немолодого мужчину, позволившего себе командовать, да ещё и в присутствии майора ФСБ.
- Очистить помещение! – рявкнул Стаканов на остолбеневших милиционеров. Те живо начали собираться, всё ещё пребывая в недоумении, что это за таинственный мужчина в штатском.
любимой Элечке
Дмитрию Суханову,
Прапорщику Булкину,
а также двум Борисам:
Акунину и Гребенщикову
Никита Коновалов.
ПРЕДИСЛОВИЕ. НЕМНОГО ОТКРОВЕНИЯ
По идее, детективный роман должен писаться примерно так. Автору приходит на ум очередная гениальная идея, как совершается преступление. Сначала он создаёт «скелет» - собственно преступление, алиби, придуманное преступником, завязка, кульминация и т.д. Затем скелет начинает обрастать мясом. Появляется сыщик, второстепенные персонажи, подозреваемые, мотив убийства. Наконец, роман получает кожу и прочие прелести организма: писатель вводит мелкие детали, дополняет психологические портреты героев и тому подобное. По крайней мере, так вижу себе написание детектива я.
Впрочем, мои произведения (коих пока было лишь два) не могут похвастаться такой продуманностью и неповторимостью. У этого есть как минимум две причины: отсутствие у меня таланта (по крайней мере, гениальностью Бориса Акунина я точно не обладаю) и лень. Детективы писались мной не с целью получить очередной гонорар и не предназначались для широкой аудитории. Поэтому для узкого круга можно писать и так, как пишу я. Например, в некоторых абзацах пропущена масса запятых. Меня чертовски отвлекают эти закорючки от процесса творчества. В общем, там и без лишних запятых всё понятно, и оборотов типа «казнить нельзя помиловать» вы не встретите.
Ещё одной отличительной особенностью моих детективов является линейность создания. Под линейностью я имею в виду, что я не действую по канонической схеме, описанной в начале предисловия. Я пру как танк, напрямик. Начинаю с первой главы и заканчиваю последней. Новые факты привязываю к старым. Лишние старые приходится отрывать, изменять. Мои произведения как человеческая кожа. Появляются новые чешуйки, старые отмирают. Поэтому когда я сажусь писать детектив, я ещё не знаю, чем он закончится. Например, в «Убийстве в фёдрном стиле» изначально планировалось, что преступником окажется Прапорщик Булкин. Впрочем, я решил, что это будет слишком ожидаемая неожиданность, и изменил сюжет. Впоследствии один из моих друзей подтвердил мои мысли, что всё было сделано верно.
Вот и сейчас предисловие я пишу по прошествии девяти глав. Да, девять глав уже готово к изданию, а я всё ещё не знаю, кто окажется преступником в итоге. Надеюсь, не узнаете и вы.
Что порекомендовать? Да пожалуй, то же, что и в «Ошибке президента». Не задавайте вопросов типа «откуда взялся погибший Прапорщик Булкин», «почему он опять не президент», «какой год описан в романе». Ничего общего с моими предыдущими работами, кроме персонажей, этот детектив не имеет. Отдельная история со своими героями и злодеями, гениями и негодяями.
В этом детективе будет немало отступлений и интересных загадок. Одним из типов таких загадок являются анаграммы знаменитых произведений, которые будут встречаться в романе неоднократно. Если вам интересно, попробуйте расшифровать их все.
Да, и ещё. Настоятельно рекомендую перед прочтением данного детектива познакомиться с романами Дэна Брауна «Ангелы и демоны» и «Код да Винчи». Пожалуй, всё. Нажимайте PgDown и перемещайтесь в особенный мир Прапорщика Булкина.
ГЛАВА 1, РЕКОГНОСЦИРОВКА.
- Быстрей, Булкин! Какого чёрта ты медлишь!
Его жена махала рукой с уходящего лайнера. Булкин понимал, что ему придётся прыгать с пристани. Допрыгнуть он, конечно, не мог, но ноги уже несли его в сторону гудящего теплохода. Он совершил безумный прыжок и, разумеется, упал в ледяное море. Под водой звукопроводимость была лучше, и он чётко услышал треск вращающихся винтов, к которым его неумолимо несло. Треск стал нетерпимо громким и превратился в оглушительный звон. Прапорщик Булкин зажмурился, и тут же проснулся.
Вмиг все видения исчезли, но противный звон никуда не делся. Детектив лежал на кушетке своей однокомнатной квартирки, которую он называл «офисом холостяка». Звонил телефон. Булкин поднял взгляд на часы с кукушкой и выругался: «Какого чёрта?! Кому не спится в пять утра?!» Трубку решил не брать.
За годы работы частным детективом ему нередко приходилось выслушивать просьбы «приехать незамедлительно», поскольку дело «необычайной важности». На поверку эти «дела» в большинстве случаев были не более чем заявками об инопланетянах и полтергейсте от вконец свихнувшихся бабулек. Прапорщик уважал пожилых людей, которым пришлось в жизни очень нелегко, а на старости лет было просто скучно. Поначалу он обещал устроить засаду на вампира, вступить в контакт с пришельцами, но с годами стал от этого уставать. Да и дел в последнее время почти не стало. Все предпочитали менее компетентных, но зато бесплатных сотрудников МВД. Да и случаев запутанных становилось всё меньше. «Мельчают нынче жулики», - часто повторял детектив.
Подобное затишье в первую очередь ударило по карману сыщика. Деньги быстро иссякли, сначала пришлось продать автомобиль, затем переехать из трехкомнатного дворца в маленькую квартирку. Супруга, привыкшая к роскоши зажиточных лет, убежала с каким-то капитаном дальнего плавания два года назад. С тех пор Прапорщику нередко снились сны на морскую тематику, в которых обязательно присутствовала его бывшая жена.
Телефон зазвонил снова. Прапорщик сбросил и этот звонок, положив трубку рядом с аппаратом. Сон пропал совсем. «Ну и слава Богу. Опять корабельная чушь снилась», - проворчал детектив. Он вышел на балкон и вдохнул свежий воздух. Хотя свежим он был лишь относительно – квартирка была на Маросейке, в центре Москвы. Досталась она ему в наследство от деда. Дед его, Николай Митрофанович, был родственником легендарного сыщика Эраста Петровича Фандорина.
Булкин считал, что это родство и заставило его, бывшего военного, в один прекрасный день стать частным детективом. «Деда Коля» (так Булкин называл своего дедушку) любил в детстве задавать своему внуку непростые задачки, разгадав которые маленький Прапорщик всегда получал награду. Да и редкое имя «Прапорщик» Булкин получил с подачи своего необычного деда.
Родители упорно ждали девочку Машу Адольфовну. Когда родился мальчик, помимо таких проблем как заранее купленные куклы, встал вопрос, как его назвать. Николай Митрофанович настаивал, чтобы назвали его Эрастом, но родители благоразумно отказались. «Да я лучше его Прапорщик назову, чем Эрастом или Тарасом!», - в сердцах воскликнул отец. Почему у него вырвалось именно «Прапорщик» никто не знал, но новое имя всем понравилось. Так и появился на свет легендарный (а тогда ещё вполне обыкновенный) Прапорщик Булкин.
Телефон зазвонил в третий раз. Булкин ошарашенно уставился на аппарат со снятой трубкой, который уж никак не мог звонить. И тут он понял. Звонил старый, покрытый пылью телефон, стоявший рядом. Сердце Булкина застучало. Его «секретный номер» не знали даже многие близкие друзья. А те, кто знал, никогда на него не звонили. Прапорщик снял трубку. Раньше из этой трубки звучали только дела чрезвычайной секретности и важности. Так было и сейчас.
ГЛАВА 2, СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
- Булкин? – раздался из трубки голос, показавшийся Прапорщику знакомым.
- Да, это я, - неуверенно пробормотал детектив.
- Вы меня не узнали? Это Стаканов, майор ФСБ.
Тут Прапорщик вспомнил. С Алексеем Стакановым он нередко сталкивался в пору активной детективной деятельности. Чаще они были соперниками, поскольку одному нужна была отчётность, другому – клиентский гонорар. Однако годы занятия общим делом сблизили конкурентов. Они даже подкалывали друг друга. Стаканов прозвал Булкина Эркюлем Пуаро, хоть тот был совершенно не похож на своего знаменитого коллегу. В отличие от маленького бельгийца, Прапорщик был двух метров ростом, блондин, а растительность на лице не признавал вовсе. Детектив в долгу не оставался и называл служителя правопорядка Джэппом, глуповатым инспектором из тех же детективов Агаты Кристи.
- Ну, как, Пуаро, не зачахли мозги-то? – раздалось из трубки.
- Нет, господин Джэпп. Я ж не в Органах служу, - съязвил Прапорщик в свою очередь.
- Ладно, хорош огрызаться. К тебе дело есть. Очень важное.
- Знаешь, я это понял. Так что случилось-то?
- Не по телефону. Быстро езжай в музей Маяковского. Там на входе скажешь, что ко мне, - скороговоркой произнёс Стаканов и отключился.
Булкин надел брюки, пиджак с множеством медалей, фуражку и неизменный красный галстук, который считался его талисманом, и Прапорщик никогда с ним не расставался. Доставая из серванта небольшой пистолет, Булкин ощутил знакомую дрожь, которую всегда испытывал, отправляясь на расследование. За годы простоя он уже начал подзабывать это ощущение, но сейчас дело наклёвывалось серьёзное, раз уж сам майор службы безопасности решил с ним связаться.
В пять утра метро ещё было закрыто, но оно и не было нужно. Музей Владимира Маяковского находился в нескольких кварталах ходу, на Лубянке. «Забавно, - подумал прапорщик. – А ведь и ФСБ там же находится. Интересно, Стаканову пришлось ехать из дома или же опять в кабинете ночевал?».
Прапорщик вышел на улицу, и предрассветный туман окончательно разбудил мозг гения частного сыска. «Интересно, а по какому делу меня вызвали? Да ещё в такое необычное место. Кража? К ней не стали бы подключать ФСБшников. Убийство? Но кого? Президента? Теракт? В музее?» Пока Булкин задавался этими непростыми вопросами, ноги уже сами донесли его к длинному зданию с бюстом великого классика на входе.
Милиционеры подозрительно посмотрели на одинокого прохожего, идущего в их сторону и даже потянулись к оружию. Но детектив издалека сказал: «Я по вызову. К Алексею Стаканову». Охранники тут же расступились, и Булкин вошёл в музей.
Ни он, ни представители закона не увидели человека, пристально следившего за ними из-за угла соседнего дома.
ГЛАВА 3, НОЧЬ В МУЗЕЕ
В небольшом помещении, в которое вошёл Булкин, никого не было. Впрочем, он не удивился, ведь это был не сам музей, а просто постройка, через которую можно было попасть во внутренний двор, а оттуда уже и непосредственно в музей. Булкин окинул взглядом закрытый магазин с книгами и пошёл дальше. Его всегда смущал этот киоск, в котором можно было найти пару учебников и какую-то литературу. Ведь буквально в двух шагах от него был крупнейший в стране книжный «Библио-Глобус».
Во внутреннем дворе тоже не было ничего интересного, кроме двух омоновцев с автоматами. Один из них подошёл к детективу и спросил:
- Булкин Прапорщик Адольфович?
- Так точно, - не без сарказма ответил на столь официальное обращение наш герой.
- Мне приказано Вас проводить к вышестоящему начальству, - охранник будто и не заметил иронии.
Булкин пожал плечами и пошёл вслед за суровым омоновцем, понимая, что дело становится всё серьёзней.
Прапорщик не раз посещал музей Маяковского и с удовольствием осмотрел бы полюбившиеся экспонаты вновь, но быстрый шаг сопровождающего не позволял даже оглядываться по сторонам. Наконец они поднялись на второй этаж, и детективу хватило одного взгляда, чтобы понять – всё же убийство. Несколько сотрудников милиции осматривали экспонаты, но явно не с эстетической, а с криминалистической точки зрения. Из-за одного из стендов виднелись по всей видимости ноги покойного, неподалёку стояло несколько людей, среди которых Булкин сразу узнал Алексея Стаканова и свою старую знакомую Ефросинью Склифосовскую. Впрочем, такая встреча Булкина не удивила. Он знал, что Фрося работает в больнице неподалёку. Видимо, сегодня была её ночная смена, вот она и приехала устанавливать факт смерти.
Алексей Стаканов сразу увидел Булкина и издалека махнул ему рукой, мол, иди сюда. Булкин подошёл ближе и мельком оглядел труп. Вернее, то, что смог оглядеть. Ноги были одеты в обычные кроссовки и джинсы. Вернее, как минимум до колена это были джинсы. Всё то, что выше, было покрыто ярко-синей тканью. Видимо, труп прикрыли от посторонних глаз. Хотя кто тут посторонний?
- Факты, - сухо сказал Булкин, едва подойдя к майору. Произнёс он так не из-за неприязни. Такая уж у него была манера общаться на профессиональные темы. Алексей это знал, потому не обиделся.
- Директор музея. Отравлен. Предположительно синильной кислотой. Сидел здесь, - Стаканов показал на небольшой столик и стул, стоявшие за стендом. Пил миндальный чай, поэтому вкус яда не почувствовал.
- Обнаружен?
- Уборщицей, полпятого утра.
- Время смерти?
- Примерно в одиннадцать вечера тринадцатого сентября, то есть вчерашнего дня, - ответила Ефросинья за майора. – Дверь открыта была, значит, он наверное сам впустил убийцу, а столик…
- Фрося, это уже не твоё дело, - прервал её размышления Стаканов. – Больше ничего. Уборщицу допрашивает следователь. Но там без вариантов. Бабушка божий одуванчик.
- Что пропало?
- Ничего не пропало, - сказал майор и отвёл глаза. Булкин знал, что это означает. Разговор не при свидетелях.
- Все свободны! – громко произнёс Прапорщик Булкин, адресуя это находившимся в зале. Сотрудники правоохранительных органов удивлённо посмотрели на немолодого мужчину, позволившего себе командовать, да ещё и в присутствии майора ФСБ.
- Очистить помещение! – рявкнул Стаканов на остолбеневших милиционеров. Те живо начали собираться, всё ещё пребывая в недоумении, что это за таинственный мужчина в штатском.